О СПИВАКОВЕ

spivakov

К 65-летию маэстро 

…Аплодисменты затихают. Во внезапно наступившей тишине раздается негромкий голос редкого бархатистого тембра. И вновь звучит музыка, погружающая зал в счастливое созерцание. Финальный аккорд, новый взрыв аплодисментов, восторг публики…

Те, кто хоть раз в жизни побывал на концерте Владимира Спивакова, никогда не забудут эту ликующую атмосферу финала, которая захватывает всех присутствующих в зале. Неважно, что в этот момент в руках маэстро: его любимый «страдивариус» или дирижерская палочка. Неважно, какую программу он играет. Он никогда не обманет зрительских ожиданий и подарит залу без остатка и самого себя, и свое визионерское «слышание» музыки, будь то наивная восторженность Гайдна, моцартовское предчувствие бесконечности или светлая грусть Шостаковича.

Как часто, с трудом попав на концерт какого-нибудь выдающегося музыканта, мы уходим разочарованными. Кто-то музицирует на сцене так, как будто играет у себя дома, ему и дела нет до публики с ее вполне объяснимым желанием найти верного проводника в бестелесном царстве звуков. Кто-то, увлекаясь техникой пассажей, забывает, что музыка – нечто большее, чем идеальная точность выкройки, даже созданной композиторами haute couture.

В современном филармоническом ландшафте Владимир Спиваков предстает образцом музыканта, абсолютно честного с публикой. Он всегда готов биться за то, чтобы достучаться до каждого слушателя, вызвать в нем ту сладостную муку, которая, по меткому выражению Гофмана, «поглощая, но не разрушая любовь, надежду и радость, стремится переполнить нашу грудь совершенным созвучием всех страстей». И с этим невероятным ощущением мы «продолжаем жить и становимся восторженными духовидцами».
Вот за этих «восторженных духовидцев» Спиваков и борется, отвоевывая нас у времени за окном, чтобы мы оставили все плохое за порогом концертного зала и предались единственному, ради чего стоит жить, – музыке, рождающейся здесь и сейчас. И кто в этот момент думает о том, что за каждым сиюминутным пассажем стоят годы тяжелейшего труда, многочасовые репетиции, бессонные ночи, размышления о каждом произведении? Результат этой работы невероятен. Вместе с маэстро мы погружаемся в совершенно другое, «обретенное» время. И там мы находим не только чистую гармонию. Из каждой ноты рождается «сверхидея», об раз уникальный и увлекающий. Поэтому Спивакова смело можно назвать одним из последних русских музыкальных энциклопедистов, для которого музыка всегда больше, чем просто набор музыкальных секвенций, рутинная работа или способ заработать на жизнь. Не зря ведь публика всегда ждет его выступлений, как ждет откровений от людей, которые знают больше, а чувствуют тоньше других. Особенно когда такие люди щедро делятся со слушателями знаниями и чувствами.

Щедрость – одно из главных достоинств Спивакова, музыканта и человека. Вспоминаю его после очередного концерта: уставший, выложившийся целиком, он медленно тянет одну сигарету за другой. (Только курящий человек знает это состояние опустошенности, когда сизый сигаретный дым, кажется, только и связывает еще тебя с окружающим миром.) Или с нескрываемым восторгом и блеском в глазах он слушает юных вундеркиндов, стипендиатов его Благотворительного фонда. (Сколько их, таких детей и взрослых, которым маэстро помогал и помогает на протяжении жизни?) Жить для других, порой в ущерб себе самому и своей семье – это ли не высшая цель жизни, к которой мы все можем только стремиться? А Спиваков живет именно так…

На ум приходит слово «щедрец». Жаль, что в русском языке его не принято относить к конкретному человеку. Издавна так называли день накануне Нового года, когда всех одаривали подарками. Нарушая каноны, давайте скажем честно: он – «щедрец», человек-праздник, при встрече с которым мы все становимся немного детьми и замираем, предвосхищая чудеса и подарки. И в эти дни, когда маэстро отмечает свое 70-летие, становится ясно, что он не собирается подводить итоги. Юбилейный концерт, очередной фестиваль «Владимир Спиваков приглашает…», Кольмарский фестиваль, подбирающийся к четвертому десятку лет, – это только промежуточный финиш, за которым будут еще десятки концертов, фестивалей, новых партитур. А значит, мы услышим еще не раз… Аплодисменты затихают. Во внезапно наступившей тишине раздается негромкий голос редкого бархатистого тембра. И вновь звучит музыка, погружающая зал в счастливое созерцание. Финальный аккорд, новый взрыв аплодисментов, восторг публики…

Сентябрь 2009 года

Журналист, критик, продюсер