ДОМИНГО В КАМЫШАХ

Vedomosti14-09-2000

 

bayreuth

 

Новая постановка тетралогии Вагнера на фестивале в Байрейте

Вагнеровские торжества в Байрейте (Северная Бавария) сохраняет репутацию самого кастового музыкального фестиваля в мире. Счастливые обладатели билетов продолжают мести окрестности Фестшпильхауза вечерними туалетами и поражать толпы зевак величиной бриллиантов. Раз в шесть лет в Байрейте происходит особенно важное событие – новая постановка колоссальной тетралогии Вагнера “Кольцо нибелунга”, над которой работают два года подряд. В этом году чести поставить главное произведение Рихарда Вагнера был удостоен немецкий режиссер Юрген Флимм. А в исполнении одной из опер цикла – “Валькирии” – принял участие Пласидо Доминго.

Приглашение Юргена Флимма в Байрейт было многими воспринято неоднозначно: поколение немецких режиссеров-шестидесятников давно списано с театральных счетов. Но постановкой четырех спектаклей Флимм доказал, что его еще рано отправлять на пенсию. В качестве девиза своей постановки он выбрал слова русского анархиста Бакунина, с которым Вагнер был дружен во время Дрезденского восстания 1849 года – “Я хочу уничтожить всякие иллюзии”. Иллюзорную вагнеровскую галактику, населенную злобными карликами и тупыми великанами, склочными богами и сладкоголосыми русалками, Флимм превращает в современную историю. Бесконечно длинную истории погибающего от коррупции мира. Мира влиятельных политических фигур и убийственных поколенческих конфликтов. А главное – это мир без любви.

Боги в его интерпретации строят не замок Валгаллу, а гигантскую корпорацию. Русалки больше напоминают девушек легкого поведения, а воинственные валькирии просто взяты с улиц немецких городов, где часто можно встретить тусовку молодых людей в милитаризованной одежды и невиданными гривами на головах. Все эти приметы включены в партитуру спектакля деликатно и с большим вкусом и, как следствие, не вызывают особого гнева даже у консервативных вагнерианцев.

Главный помощник Флимма- художник Эрих Вондер – создал сложные механизированные декорации, в кторые причудливым образом вплетаются интерьеры современного офиса (с колонками чистой воды, ноутбуками и уничтожителями бумаг) или лирические дачные домики с камышовыми зарослями, больше подошедшие бы  к постановкам Чехова или Стриндберга. Декорации всех четырех спектаклей перемешаны и отдельные элементы встречаются в разных частях тетралогии, наводя зрителя на мысль о едином спектакле в четырех актах.

Впервые за всю послевоенную байрейтскую историю, постановку “Кольца” поручили итальянскому дирижеру Джузеппе Синополи. Каждый его выход к публике разделял зал на две части. Одни радовались его современному, динамичному и быстрому подходу к колоссальной партитуре. Особо рьяные вагнерианцы вспоминали предыдущую постановку, которой дирижировал Джеймс Ливайн. Последний затягивал все медленные места, а быстрые “притормаживал”. И фанаты  – с горящими глазами, способные несколько часов подряд шептать ходульные тексты вагнеровских либретто, не могли простить Синополи его южного темперамента и награждали дирижера смачным криками негодования: “Бу!”.

К сожалению, байрейтская монополия на лучших вагнеровских певцов давно стала достоянием истории. И более чем четерхчасовые оперы с плохими исполнителями  превращаются в страшную муку. Именно так получилось в этом году с главными действующими лица тетралогии – Зигфридом (Вольфгангом Шмидтом) и Брунгильдой (Габриэлой Шнаут). Для поклонников чистого вокала цикл закончился на середине – “Валькирии” (после этого оставалось только с любопытством наблюдать за сценической частью). В “Валькирии” в роли брата Зигмунда и сестры Зиглинды, совершивших инцест, выступили Пласидо Доминго и Вальтрауд Майер. Именно отсутствие настоящих вагнеровских теноров позволило выдающемуся тенору в конце своей карьеры освоить непростой репертуар. Пока это самые легкие партии в операх Вагнера. Но постепенно Доминго подбирается и к более тяжелым – недавно он записал дуэт из “Тристана и Изольды”. Конечно, сама природа голоса великого тенора совсем не подходит для опер Вагнера. Если бы сам композитор, с презрением относившейся к “итальянщине”, мог слышать его пение в “гнезде вагнерианства”, он бы умер снова. Но первое же появление Доминго из зарослей сухих камышей привлекало внимание зала – всю оперу он пел честно, на износ, и , почти без огрехов. На его фоне все другие тенора в Байрейте кажутся фальшивыми студентами. Еще больший успех ожидал Вальтрауд Майер, которую в этом году со скандалом делили Байрейтский и Зальцбургский фестиваль. До последнего момента ее участие в спектакле было под вопросом, и когда она вышла на финальный поклон, публику устроила ей еще большую овацию, чем Доминго. Многие годы Майер пела репертуар меццо-сопрано, но несколько лет назад она освоила несколько вагнеровских партий. И оказалась их уникальной исполнительницей. Многие байрейтские завсегдатаи, которые помнят еще довоенных звезд, с удовольствие говорят о Майер, как единственной и неповторимой Зиглинде.

Последнее “Кольцо” ХХ века, по-видимому, станет последней постановкой эпохи худрука фестиваля, внука композитора, Вольфганга Вагнера. В следующем году, когда отметят 50-летие возобновления фестиваля после войны, он собирается передать руководство следующему поколению семьи. Спекткль Юргена Флимма и Эриха Вондера вполне тянет на приличное наследство.

 

Вадим Журавлев, Ведомости, 14 сентября 2000 года

Журналист, критик, продюсер