КАТЕРИНА КАБАНОВА УТОНУЛА В ФОНТАНЕ

 

Katya 1

Кристоф Марталер и Роберт Уилсон — главные герои Зальцбургского фестиваля

ЗАЛЬЦБУРГ-98 стал еще и фестивалем очередных
премьер: каждый год интендант Мортье вводит в репертуар оперы, которые здесь не звучали ни при Райнхардте, ни при Караяне. В этом году здесь впервые прозвучали «Возвышение и падение города Махагони» Курта Вайля и Бертопьта Брехта и «Катя Кабанова» Леоша Яначека. Решенный режиссером Петером Цадеком и сценографом Ришаром Педуцци в классической традиции Берлинского ансамбля, спектакль «Махагони» стал одним из главных разочарований нынешнего фестиваля. В конце XX века написанная накануне прихода к власти в Германии фашизма политическая сатира вряд ли актуальна даже в избавившейся от комплекса вины—Германии. Цадвк прекрасно понимает, что обращение к оога-тому залу с брехтовскими настав¬лениями о «бессребреничестве» будут выглядеть просто смешно, и пытается сотворить действо о не¬свободе любого общества: в декорациях угадываются египетские пирамиды и статуя Свободы. Но у него это получается плохо, и спектакль, который заведомо не должен быть похож на бродвейский мюзикл, не находит удачно¬го воплощения в рамках немецко¬го театра Свободная от классической привередливости музыка Вайля, вобравшая музыку американского запада и зонги берлинских кабаре, была очень скучно интерпретирована дирижером Деннисом Расселом Дэвисом и оркестром Австрийского радио. И даже участие звезд – великой Гвинет Джонс (которая, правда, уже закончила выступать) и Кэтрин Мальфитано — не спасло спектакль от «неуспеха». И только бравый американский тенор Джерри Хедли (лесоруб Махони) заставил досидеть до конца спектакля.
В отличие от Цадека, чей оперный дебют в Зальцбурге оказался неудачным, другой лидер немецкого театра Кристоф Марталер второй раз берется здесь за музыкальные спектакли. Два года назад его постановка «Лунного Пьеро» Шенберга была принята благосклонно, на этот раз его «Катя Кабанова»-стала наряду «Франциском» Мессиана главными событиями фестиваля. Написанная в 20-х годах малоизвестным за пределами города Брно композитором опера на сюжет
«Грозы» Островского, в последние годы стала одной из самых популярных опер XX века. Ренессанс музыки Яначека добрался до Зальцбурга в любимой оболочке Марталера: крохотная квартирка в социалистической Чехославакии не может не породить антагонизма между Катей и ее свекровыо. Скандальное выяснение взаимоотношений происходят на виду у соседей, таращащих на них глаза от скуки. Мир Кабанихи – это коврики с оленя¬ми, серванты с хрустальными рюмками (от Волги остался календарик на стене) – ограничен глухой стеной, мир Кати — вся остальная сцена с высохшим фонтаном посередине. Экспрессионистская, близкая немецкой традиции музыка Яначека овеяна моравским фольклором и в идеальном воплощении оркестра Чешской филармонии под управлением Сильвена Кембрелена представляет гурманское пиршество. (Так и просится вопрос, по¬чему оперы Яначека в России не ставят?) Прекрасный ансамбль немецких певцов, разучивших партии на чистом чешском языке, все же не смог затмить уникальную молодую певицу Ангелу Деноке. Ее звезда зажглась в прошлом году, когда она исполнила партию Мари в «Воццеке» Бергаю А ее Катерина, худая, белобрысая, простоволосая, кутающаяся в кургузый плащик заставляла зал страдать и ненавидеть косный мир Кабанихи ничуть не меньше, чем в классических русских душераздирающих постановках. И смерть Кати в высохшем фонтане ничуть не страдал из-за отсутствия роскошеств водных.
Здесь стоит отвлечься от музыкальной программы и обратиться к драматической. Оставленная Петером Штайном, эта фестивальная программа в этом году проходила под знаком работы Роберта Уилсона над «Смертью Дантона» Бюхнера. Спектакль Уилсона вызвал череду жарких споров; но тем не менее все билеты были проданы еще за несколько месяцев. Вместе с артистами Берлинского ансамбля (во главе с уникальным Мартином Вуттке) Уилсон поставил «Смерть Дантона» изобретенным им театральным языком, с которым московская публика смогла познакомиться на последнем Чеховском фестивале. И хотя Бюхнер — скорее автор для XX века, Уилсон довольно редко обращается к репертуару века прошлого, причем не изменяя текста. Культовый режиссер блестяще «расправился» с пьесой романтической эпохи, как и Марталер, доказав универсальность своих театральных приемов. Партерная публика валом валила со спектакля, но в финале зал неистово благодарил актеров.

Зальцбург

Вадим Журавлев, Независимая газета 25 августа 1998 года

Журналист, критик, продюсер