РОЖДЕННАЯ СВОБОДНОЙ

bosin

 

Елена Образцова играет у Романа Виктюка

Самый большой театральный сюрприз в этом сезоне преподнесла солистка Большого театра Елена Образцова. Она сыграла главную роль в новом спектакле Театра Романа Виктюка “Антонио фон Эльба” по пьесе итальянца Ренато Майнарди. Переаншлаг и долгие овации в конце спектакля показали, что публике пришлись по душе театральные эксперименты великой русской примадонны.

До Образцовой попытку преодолеть пропасть, разделявшую театр музыкальный и драматический, уже предпринимали Галина Вишневская и Наталия Макарова (последняя – также у Виктюка). Образцова оказалась много удачливее своих предшественниц. Сказывается опыт работы с великими режиссерами – от Франко Дзеффирелли до Джорджо Стрелера, у которого Образцова играла (и пела) Иокасту в “Царе Эдипе”.

Но главное то, что она играет саму себя. Виктюку даже не надо было ничего угадывать. Всю свою творческую жизнь примадонна активно упрятывала в золотую клетку канонов классики темперамент, взрывной нрав. Она отчаянно балансировала на лезвии ножа, о чем свидетельствуют ее попытки петь оперетту или исполнять зонги кабаре Курта Вайля. В большей степени ей удавалось выпустить наружу джинна из бугылки, когда она пела истовых вердиевских героинь или Кармен. Но все это было в те времена, когда Kapмен еще обязана была ходить в длинных юбках. А теперь, у Виктюка, лауреат Ленинской премии и Герой соцтруда “отрывается”. Смачно курит и с удовольствием матерится, пытается танцевать рок-н-ролл и демонстрирует голые ноги (специально для спектакля она похудела на 20 кг).

В последнее время Образцова поет одних старух – и в “Пиковой даме”, и в “Игроке”, и в “Войне и мире”. По пьесе Майнарди ей 73, но играет она от силы 50-летнюю. Старая оперная дива, влюбившаяся в юного ученика-гомосексуалиста, в исполнении Образцовой поражает витальной силой и энергетикой. Но Образцова-актриса явно не знакома с актерскими приемами: ее сценическая сила всегда уходила корнями в музыку, великий голос был для нее главным источником театральных завоеваний. У Виктюка она вживую поет три маленьких фрагмента. И после лазаний по стремянкам, участия в сомнительных дивертисментах последний выход со знаменитой песней Вайля “Я тебя больше не люблю” все же выглядит как главное откровение ее роли. Стоя у гроба своего любовника, она избавляется от болезненной страсти, принесшей ей столько радости и столько горя.

Старый миф о том, что всем примадоннам периодически необходима эмоциональная встряска, находит свое воплощение.

В отсутствие Образцовой смертельная скука заполняет сцену Заплутавший в саду “запретных плодов”, заигравшийся с полуобнаженными мужскими торсами, отчаянно пытающийся доказать право своих героев на нестандартную ориентацию, спектакль Виктюка представляет жалкое зрелище.

Пьеса Майнарди оказывается в его интерпретации невероятным мусором, где диалоги бесконечно клонируют две темы: “я старая, ты молодой” и “я люблю и мужчин и женщин, лишь бы они были старыми”. Актеры играют, как в самодеятельности. А крикливая безынтонационная речь и дерганая пластика-акробатика явно не тянут на главные режиссерские приемы. Поэтому отчаянно комикующая артистка Соколова, исполняющая роль 90-летней матери героини, – единственное спасение Виктюка: зал смеется над старой маразматичкой, и ему дела нет до мизансцен. Отсутствие последних прикрывается музыкой – кажется, все записи Образцовой по кусочку прозвучали в этом спектакле. Нашлось место и “Кармен”, и Те Deum. Фонограммы никогда не попадают в настроение, а говорят еще, что Виктюк очень любит оперу Ну разве что “Лулу” или “Саломею”.

 

Вадим Журавлев, Ведомости, 19 мая 2000 года

 

Журналист, критик, продюсер