ЗА-АМОК

bolshoi

Сегодня Большой театр завершает свой сезон: оперу Мусоргского “Борис Годунов” играют у стен Святогорского монастыря. Об этом плане Большого стало известно несколько месяцев назад. Зато Валерий Гергиев приятно удивил очередной инициативой: неделю назад в старом замке Выборга давали того же “Бориса Годунова”. Еще до недавнего времени планировалось провести эту культурно-историческую акцию у стен Петропавловской крепости. Но в последний месяц все переиграли, и труппа Мариинского поехала в сторону финской границы. Крепость поменяли на замок.

И в Москве, и в Питере все прекрасно понимают, что исполнение оперы в столь неприспособленных для оперного театра местах, как замки или монастыри, вряд ли прибавит нашему восприятию оперных шедевров. Но музыкальный театр в России до сих пор не может утолить жажду экзотики, показывая на своих сценах спектакли, в которых компромиссов (опера – условный жанр?) больше, чем театральных достижений.

Следующий сезон Большой театр откроет первой за последние семьдесят лет постановкой оперы “Турандот” Пуччини. Опера не была закончена из-за смерти композитора, и легендарный Артуро Тосканини на мировой премьере даже указал зрителям то место, где смерть остановила руку Пуччини. Теперь “Турандот” – расхожий шлягер мировых оперных сцен, но до сих пор она была показана в Москве только на гастролях La Scala. Об этом плане Большого тоже было известно очень давно. А Валерий Гергиев вновь сыграл на опережение – на конец июля назначена премьера все той же “Турандот”.

Театральный сезон Мариинки обычно завершается в июне. Затем театр на несколько месяцев отправляется в изнурительное турне по фестивалям. Но такого вялотекущего сезона, как нынешний, в Мариинке не припомнят еще с “догергиевской” эпохи. Впервые за последние годы главная питерская опера оказалась в ситуации, когда ей просто нечего представить на соискание театральной премии “Золотая маска”. Единственной премьерой с участием Гергиева стал “Борис Годунов” (совместно с La Scala), но его театральное воплощение выглядит сомнительно. Была еще премьера моцартовской оперы “Так поступают все женщины”, но Мариинка без Гергиева – что замок без башни. С учетом того, что “Золотые маски” следующей весной будут вручать в Питере, неучастие Гергиева в конкурсе было бы равно скандалу.

Премьера “Турандот” в Питере преследует и другие цели. В начале августа Гергиев дирижирует премьерой “Турандот” в Зальцбурге. И хотя на знаменитом фестивале опера пойдет с финалом, дописанным композитором-авангардистом Лучано Берио, а в Питере – в привычном облике, с финалом Альфано, для Гергиева это будет хорошая репетиция. К тому же маэстро обидно, что он первым стал исполнять эту оперу Пуччини в концертном варианте, а Большой возьмет – и поставит ее первым. Тем более что оформлять московскую премьеру будет Георгий Цыпин, сделавший для Мариинки не один спектакль (в том числе и последнего “Бориса”), а ставит “Турандот” в Москве один из самых титулованных оперных режиссеров мира – Франческа Дзамбелло, контактов с которой Гергиеву пока не удалось наладить.

Нельзя упускать инициативу! Под этим девизом жизнь Гергиева протекает уже пятнадцать лет. Разобраться в планах Мариинки трудно, но очевидно, что “Турандот” готовили в Питере уже давно, чтобы сделать совместную постановку с Зальцбургским фестивалем. Там “Турандот” ставится при финансовой поддержке американского мецената Альберо Вилара, который поддерживает и театр Гергиева. Но после того, как не удалось показать в Питере (видимо, из-за технических проблем) прошлогоднюю зальцбургскую постановку “Леди Макбет Мценского уезда” Шостаковича, “Турандот” чуть было не почила в бозе. Но тут Большой выручил. Гергиев позвал француза Шарля Рубо сотоварищи, известных постановками в провинциальных французских театрах, и общими усилиями, наездами маэстро из Зальцбурга оперу Пуччини в Питере поставят раньше, чем в Москве.

2:0 в пользу Гергиева.

Что может противопоставить энергичной питерской звезде Большой театр? Только мощно выстроенную, современную и продвинутую репертуарную политику. В первую очередь в части русского репертуара. Если бы в Большом театре наконец-то ввели бы в оборот современное осмысление традиционных “Ивана”, “Игоря”, “Евгения”, “Руслана”… Запад уже давно перенес процесс осовременивания шлягеров, создания легендарных спектаклей в современной эстетике. Нам без этого этапа все равно не обойтись. Для этого нужно мужество, ведь со всех сторон будут выть и голосить о гибели русской оперы. Гергиев в свое время не выдержал и стал перемешивать новый взгляд с музейными экспонатами. В следующем сезоне это собирается сделать и Большой театр в постановках “Снегурочки” и “Руслана и Людмилы”. Недавно показанная постановка “Хованщины”, которую вряд ли стоит рассматривать как успешную, скорее всего, не станет причиной для коррекции планов театра. А жаль.

Большому сейчас как воздух нужен творческий радикализм как единственное средство в борьбе за жизнь, за западные гастроли. Представьте, сезон Большого, каждый спектакль в котором будет вводить зрителя в амок. По всем правилам психологии, выплеснув свой гнев, публика начнет привыкать к тому, что на свете существует оперный театр без обязательных кулис, тряпочных задников, роскошных костюмов. Оперный театр, который говорит с публикой на новом образном языке. Люди, воротит уже от красивых костюмов а-ля рюс, сил нет смотреть на купола Василия Блаженного!!! Амок русской опере необходим как воздух. Тогда ни у одного чиновника, включая президента, рука не поднимется уволить нынешнюю команду Большого и заменить ее Гергиевым. Если в Большом процесс театральной модернизации будет проходить так же вяло, как в Мариинке, то амок возникнет по другой причине.

Вадим Журавлев, “Газета” 3 июня 2002 года

Журналист, критик, продюсер