ИНТЕРВЬЮ ВЛАДИМИРА СПИВАКОВА

spivakov2

“Конкурс имени Чайковского – это не Олимпийские игры”

Сегодня в Большом зале Московской консерватории состоится торжественное открытие XII Международного музыкального конкурса имени П.И. Чайковского. В последние годы один из старейших музыкальных конкурсов стремительно терял свой престиж. О проблемах и регламентных новшествах нынешнего конкурса корреспонденту Газеты Вадиму Журавлеву рассказал знаменитый музыкант Владимир Спиваков, который впервые возглавил жюри соревнования скрипачей.

Сейчас в мире раздается много голосов против самого факта существования музыкальных конкурсов. Судя по тому, что вы заседаете в жюри разных конкурсов, вы не столь отрицательно относитесь к ним?

Я как раз отказываюсь от всех предложений, когда мне предлагают возглавить жюри. Так было и в Брюсселе, и в Париже. И единственный конкурс, в работе которого я участвую, – это конкурс имени Сарасате в Испании. Но только в знак благодарности и по просьбе королевского дома Испании.

Почему вы тогда согласились возглавить жюри конкурса скрипачей нынешнего конкурса имени Чайковского?

Я согласился по одной-единственной причине. Обидно за то, что конкурс имени Чайковского получил звание несправедливого. Если вы не будете смотреть в справочник нашего конкурса, то вам на ум придут всего пять-шесть фамилий его лауреатов, которые действительно восходят к музыкальному Олимпу. И для которых конкурс имени Чайковского был трамплином на пути к этому Олимпу. Даже дипломанты первых конкурсов могли бы сегодня претендовать на главные премии. Достаточно назвать Эрика Фридмана или Мишу Майского, который получил шестую премию.

С чем связано негативное отношение в мире к нашему конкурсу?

С исключительно консервативным подходом к конкурсу. Все должно развиваться. Общество развивается, и конкурс тоже должен развиваться. Почти все учились раньше в Москве, а сейчас почти все учатся у московских профессоров, преподающих за границей.

Но можно же что-то сделать, чтобы вернуть конкурсу имени Чайковского реноме?

Мне хотелось что-то сделать в этом направлении. В первую очередь я изменил программу. Конечно, не все удалось сделать – стереотипы менять очень трудно. Не удалось поменять, например, число российских членов жюри. Их очень много, я считаю. Это создает некую односторонность. А односторонность, как Гоголь писал, это прямой путь к фанатизму. Я изменил программу скрипичного конкурса, сделал ее более современной. Не нужно забывать, что конкурс – это не Олимпийские игры. Здесь не может быть, как в фигурном катании, отдельных оценок за артистизм и за технику исполнения. Думаю, что главная идея конкурса – техника на службе музыки.

Обычно конкурс имени Чайковского ругают за то, что в жюри здесь сидят сухари-педагоги, которые не способны оценить артистический дар участников. В этом году все четыре жюри конкурса возглавили не только педагоги, но и артисты. Это должно повлиять на решение жюри?

Я надеюсь. Конечно, не все удалось изменить. С большими трудностями на коллегии Министерства культуры было принято мое предложение: запретить голосовать профессорам, чьи ученики участвуют в конкурсе. К сожалению, не удалось запретить голосование в третьем туре профессоров, чьи ученики играют. Не потому что я не доверяю профессорам. Я столкнулся с тем, что один замечательный скрипач, сидевший со мной в жюри, поставил на первое место своего ученика, который с трудом прошел на третий тур. В данном случае человеческий фактор мешает. Когда я играл на конкурсе в Канаде, председателем жюри был профессиональный судья. Я думаю, что это справедливо.

И как он руководил работой жюри?

Этот профессиональный юрист с музыкальным образованием не позволял никакого общения между членами жюри. Но до этого мы еще не доросли. Во всяком случае, в этот раз первый и второй туры конкурса имени Чайковского будут оцениваться по западному образцу. Раньше у нас решение принималось по сумме баллов, а теперь – просто <<да>> или <<нет>>. Еще решили сделать <<может быть>>, но я это <<может быть>> не очень понимаю.

Обычно конкурсанты даже не догадываются о причинах, по которым они не прошли в следующий тур…

В этот раз мы публично, в присутствии журналистов, встретимся с музыкантами, не прошедшими на третий тур. И каждый член жюри объяснит свою причину, по которой тот или иной музыкант не прошел в финал. Это дает возможность не унижать молодого человека, проявить уважение к его таланту, профессии, к его педагогу.

Еще конкурс имени Чайковского всегда славился музыкальными туристами. Заведомо плохие музыканты приезжали, чтобы посмотреть Москву.

Для того чтобы мы не тратили своего времени и не слушали бог знает кого, чтобы они не занимали классы Консерватории, в которых нуждаются другие участники конкурса, было организовано предварительное прослушивание аудиокассет. Определенный репертуар, который давал возможность понять как техническую сторону исполнения, так и художественную. Это не распространялось на лауреатов первых премий конкурсов, которые официально входят в международную лигу конкурсов.

Вы вспоминаете свое участие в конкурсе имени Чайковского?

Очень редко. Мое участие было непростым, потому что я только что получил первую премию в Монреале, и, естественно, не собирался играть на конкурсе Чайковского. Но за три месяца моего профессора Юрия Исаевича Янкелевича вызвали в Министерство культуры и сказали, что нужно подкрепить команду советских музыкантов, а я должен участвовать в конкурсе. Мне оставалось на подготовку два с половиной месяца. Тогда нельзя было отказаться. Я получил вторую премию, первая досталась Гидону Кремеру, который был вторым в Монреале. Так что мы поменялись местами.

Можно сопротивляться наплыву музыкальных дарований из Азии, которые заполонили собой весь мир?

Сопротивляться им нельзя. Я думаю, что Япония, Китай и, надеюсь, Россия будут бороться за призовые места. Дело в том, что японцы сейчас учатся просто везде. Учитывая их необыкновенную трудоспособность и стремление к красоте, невероятную любовь к Чайковскому, думаю, они составят очень серьезную конкуренцию.

Вы продолжите работу в жюри конкурса имени Чайковского в будущем?

Работа эта очень неблагодарная, и потеря времени безумная. Так что посмотрим, как это все пройдет. Практически уверен, что это мой первый и последний конкурс.

 

“Газета”, 6 июня 2002 года

Журналист, критик, продюсер