ИНТЕРВЬЮ ДЖЕССИ НОРМАН

norman

“Джесси Норман утомляет меня, поскольку слишком часто поет”

Великая негритянская примадонна Джесси Норман впервые посетила Москву и приняла участие в фестивале “Владимир Спиваков приглашает…”. Живая икона оперной сцены, Джесси Норман  остается не только самой дорогой певицей в мире (ее гонорары доходят до 150 тыс. долларов), но и самой скрытной. В свои 56 лет певица никогда не была замужем и предпочитает ни  кем не обсуждать свою личную жизнь. В этом году она осчастливила только парижскую Le Figaro и Газету

– Мисс Норман, вас считают певицей для элитарной публики из-за того, что вы предпочитаете камерный репертуар оперному. Как связан ваш характер с вашим творческим кредо?

– Я должна стремиться к тому, чтобы они были связаны. Хотя мой характер и мое искусство, – абсолютно разные вещи. Мое Я – мой голос, это то, что я могу сделать в искусстве. Я думаю, что у певцов эта связь существенно отличается от аналогичного процесса у пианистов или других музыкантов-инструменталистов. Моя музыка происходит из глубин моего тела, поэтому я должна добиваться гармонии характера и творчества.

– Для певца очень важно имеет своеобразный голос. Ваш голос ни с чьим не спутаешь, в нем тысяча тембров. Вы считаете свой голос подарком природы или результатом ваших усилий и работы ваших учителей?

 – Это великий подарок природы и я отношусь к нему трепетно. Конечно, я не настолько высокомерна, чтобы забывать о постоянной работе. Я работаю над голосом ежедневно. Каждый божий день!

– У вас имидж красивой, экстравагантной женщины. Насколько для примадонны важно быть еще и красивой женщиной?

– Это важно для любой женщины. В том числе и для примадонны. Но какая же я примадонна? Я просто оперная певица. Конечно, я очень счастлива, когда мне говорят, что я красива.

– Вами восторгается весь мир, у вас тысячи фанатов, которые вас боготворят. Что вы сами думаете о певице Джесси Норман?

– Она слишком много работает и не имеет достаточно времени для себя самой. И эта Джесси Норман утомляет меня, поскольку слишком часто поет.

ЧЕРНАЯ ЖЕМЧУЖИНА

Задавать вопросы Джесси Норман – счастье, которого приходится добиваться несколько лет. В пресс-бюро Зальцбургского фестиваля на меня смотрели как на прокаженного и говорили, что личная встреча с Норман исключена.

Теперь она сидит передо мной в артистической комнате Большого зала Консерватории, облокотившись на кабинетный рояль. У ее ног клубится пар, увлажняющий воздух. Ее личные ассистенты ревностно следят за мной, как будто я могу украсть их главную драгоценность.

Задавать вопросы Джесси Норман – занятие не из приятных. Она капризничает и собирается ограничить встречу тремя краткими вопросами. Воспользовавшись ее чудным настроением после триумфального приема зала, я задаю четыре. Только теперь понимаю, что чувствовал стоящий перед «Пиковой дамой» Германн.

Уже через секунды общения ощущаю ее колоссальное обаяние. Царственный поворот головы в четверть –  примадонна сверлит меня глазами. Детское кокетство и женское изящество, сочетающиеся удивительным образом с ее экстравагантной внешностью. Оглушающий хохот, который внезапно раздается из бездонного горла. Волшебные модуляции ее грудного голоса, с помощью которого она проверяет на мне свое женское обаяние.

Сквозь ненависть к журналистам и другие чудачества звезды  проступает живой человек. Имидж примадонны, царящей над меняющимся миром, преходящей модой, сменой времен года – всего лишь перламутровая раковина, которой окружает себя эта “черная жемчужина”.

Как все великие певцы она долго и трудно шла к своей вершине, чтобы сегодня, когда у нее есть все возможности отгородиться о мира, она бы ими пренебрегала. Тем более, что ее коллеги по оперному Олимпу в этом возрасте уже давно не пели, а ее “инструмент” пока на пенсию не собирается. А значит, требует тепличных условий.

Поэтому ее восприятие направлено только на привычную среду обитания и знакомых ей людей. В Москве ее раздражало отсутствие No Smocking Area в ресторанах и гостинице, слишком жесткий матрас в номере “Националя”, холодная дождливая погода. Но встреча с близкими или интересными для нее людьми мгновенно превращала ее из ледяной дивы в кокетливую женщину, весьма бурно выражающую свои чувства.

В отсутствии публики Норман – страшно сентиментальна. Любит читать любовные романы  и наотрез отказывается обсуждать сентябрьские теракты в США. Ясно, что без слез, она не может говорить об этом, а ей не пристало на людях терять свое примадоннское реноме. Когда к ней подвели маму Владимира Спивакова, Норман просто задохнулась от счастья, засюсюкала, как маленькая девочка, и кинулась обнимать пожилую даму.

Единственное, что примеряет ее с реальностями окружающего мира, – это концерты. Она вполне могла бы не петь концертов, как отказалась несколько лет назад от оперных выступлений (теперь Норман сотрудничает только с режиссером-авангардистом Бобом Уилсон – он ставит для нее монооперы, в которых диве не надо перемещаться по сцене). Но примадоннская природа, как наркотика, требует зрительской любви. Поэтому Норман вновь и вновь выходит на сцену, чтобы ощутить свое магическое воздействие на публику.

На сцене она молодеет на глазах: в движениях появляется легкость, а в глазах – неземной блеск медиума. Норман никогда не работает на автопилоте. Разница в ее интерпретации музыки на открытой репетиции и официальном московском концерте была ощутима. Закрепленные на репетициях темпы, паузы исполняются ее со свободой, свидетельствующей о рождении живого искусства в сию минуту.

В том, что Норман оказалась в Москве, а наша публика произвела на нее сильное впечатление, есть огромная заслуга Владимира Спивакова. Норман очень разборчива в своих творческих контактах и здесь дело как раз не в чудачестве примадонны. Она много раз выступала с великими мэтрами вроде Герберта фон Караяна, чтобы теперь петь с кем попало. По слухам, в Сан-Франциско ее вывел из себя Валерий Гергиев, приехавший на репетиции неподготовленным…

В планах Владимира Спивакова – привезти в Россию еще несколько действующих звезд оперной сцены. Наша публика, которую все время кормят пенсионеркой Кабалье или превратившимися в звезд шоу-бизнеса Каррерасом и Доминго,  это заслужила.

Вадим Журавлев, «ГАЗЕТА» 9 октября 2001 года

Журналист, критик, продюсер