МАРИИНКА – ЭТО Я!

gergiev

Валерий Гергиев как Герберт фон Караян

 

В Большом театре выступила оперная труппа Мариинского театра. Валерий Гергиев ужеприезжал в Москву в начале месяца, чтобы самолично открыть обменные гастроли с Большим театром. Но вопреки ожиданиям не стал дирижировать балетом «Спящая красавица». Гастроли оперной труппы пройдут под его руководством: Гергиев будет дирижировать оперой «Семен Котко» Прокофьева. И гала-концертом солистов.

Сорокавосьмилетний худрук питерского театра выступает с лучшими оркестрами мира, в самом богатом оперном театре – нью-йоркской Metropolitan Opera – специально для него создан пост главного приглашенного дирижера, а президент России ездит на спектакле Мариинки чаще, чем посещает Большой театр.

В Гергиеве уживаются талантливый дирижер и профессиональный менеджер. Как часто замечал маэстро в интервью, его мало интересует работа над жестом или то, как он выглядит со стороны. Поэтому за дирижерским пультом он рычит, трясет руками, как будто по ним пропускают ток высокого напряжения, а капли пота веером разлетаются от всклокоченной шевелюры маэстро. Когда на сцене Мариинского театра идут неинтересные спектакли, зрителям в боковых ложах – есть, чем заняться. Настоящее действо разыгрываются именно в оркестровой яме, где Гергиев забывают обо всем, что творится вокруг, и сливается в экстазе с музыкальной партитурой. К ней у Гергиева деловой подход. Он прекрасно понимает, какая музыка соответствует его темпераменту и что он – главная звезда родного театра, поэтому из Мариинки все чаще бегут певцы. Даже те, кому дверь в мир оперных звезд Гергиев открыл собственными руками.

Он умно выстраивает свою карьеру и упивается славой и абсолютной властью. Но как уживаются в нем кавказский темперамент и питерская сдержанность, так и деловая смекалка не мешает ему сохранять верность музыкальным идеалам. Гергиев символизирует исчезающий тип дирижера, создающего свою собственную музыкальную империю. Скоро сравнение Гергиева с Гербертом фон Караяном уже никого не удивит.

Гергиев может быть не только харизматическим дирижером. Он умеет завораживать спонсоров, а оказавшись перед телекамерой, любит сказать пару ничего не значащих слов «за спасение» отечественной культуры. (Не зря уже несколько лет муссируются слухи о слиянии Мариинки и Большого театра.) Но в речах прошедшего закалку тысячами интервью и деловых завтраков дирижера ощущается витающий в облаках художник. Его мысли перескакивают с одной темы на другую, все больше напоминая поток сознания. Как в калейдоскопе мелькают города, названия театров и фестивалей, имена певцов, композиторов. Чувствуется, что он живет в мире фантазий, которые играючи превращает в реальность.

В свое время именно неукротимая фантазия Гергиева позволила  ему сделать прыжок из полной безвестности к вершинам мировых музыкальных рейтингов. Почти маниловская идея перенести из лондонского Covent Garden «Бориса Годунова» Мусоргского в постановке покойного Андрея Тарковского заставила многих взглянуть на молодого дирижера с интересом. Теперь продукцию Мариинки покупает с потрохами весь мир. Благодаря Валерию Гергиеву бренд Kirov-Opera раскрутился со скоростью, о которой могли бы позавидовать звезды шоу-бизнеса.

Артисты Мариинки живут на чемоданах, в театре царит вечная нервозность. Хотя Гергиев уже много раз провозглашал конец эпохи «бури и натиска», пока не хватает сил остановиться. Жизнь в Мариинке успокаивается только после отъезда Гергиева, здесь «даже поворотный круг не работает» – расхожий анекдот, но слишком он похож на правду. Так что вполне в духе  Людовика XIV, Гергиев может сказать про подведомственный театр: «Мариинка – это я!»

Западные журналисты любят обсасывать детство Гергиева во Владикавказе, его детскую влюбленность в футбол, о том, что в музыкальной школе учителя не поверили в его способности. Валерий Гергиев оказывается еще одним воплощением западной мечты. Вчера еще он был студентом Ленинградской консерватории, сегодня у его ног – весь мир, Пласидо Доминго называет его своим другом, а главный мировой меценат, мультимиллионер Альберто Вилар дает ему деньги на постановки. Уверенный в себе, никогда не сомневающийся в правильности своих поступков и в достигнутом результате, порой ради великой цели он может пожертвовать качеством спектакля, или даже солистом, без которого он еще вчера не мог обойтись.

Иногда жизнь больно бьет его за это. Так было на последней «Золотой маске». И минувшим летом в Лондоне, куда Мариинка привезла на гастроли оперы. Обычно он ссылается на отличные отзывы зарубежных критиков. На этот раз досталось и теату («боги, которым мы поклонялись, похоже, запачкали ноги»), и ему самому («вульгарная манера»). Но Гергиев – не из тех, у кого руки опускаются от неудач.

Западные газеты любят придумывать ему прозвища – «русский тигр», «марафонец». Или просто – «сверхчеловек». Но за имиджем «дирижирующей машины» скрывается человек, который по-детски болезненно относится к любой критике. И настоящий труженик: только с оркестром Мариинского театра он выступает сто раз в году. Возможно, этот нечеловеческий ритм позволяет ему скрыть свою неприспособленность к будничной жизни, целиком погрузиться в мир собственных фантазий. Возможно, он просто боится остановиться, ведь западный рынок классической музыки не менее суров, чем шоу-бизнес. А Гергиев всегда чувствует за своей спиной дыхание тысячи сотрудников Мариинки, которые поверили ему тринадцать лет назад.

Вадим Журавлев, Ежедневная газета 19 ноября 2011 года

Журналист, критик, продюсер