ПРИШЛА “ЗИМА СВЯЩЕННАЯ”

boreyko

Московская премьера симфонии Леонида Десятникова

В Большом зале Московской консерватории прошел абонементный концерт Российского национального оркестра, в котором состоялась долгожданная премьера симфонии “Зима священная 1949” Леонида Десятникова. Для петербургского композитора этот месяц стал эпохальным. Только 10 дней назад Гидон Кремер со своим оркестром “Кремерата Балтика” исполнил в БЗК премьеру его “Русских сезонов”.

Частные оркестры во всем мире редко обращаются к современному репертуару. Самый известный из них коллектив – Венский филармонический – вообще предпочитает не играть произведения, написанные в последние 30 лет. Неизвестно, как публика отреагирует на современную программу, а частным оркестрам не до благотворительности. Российский национальный оркестр не является исключением. Современный репертуар исполняется ведущим оркестром только в том случае, если находятся спонсоры. Так было несколько лет назад, когда РНО устраивал фестиваль английской музыки вместе с Британским советом. Так происходит всякий раз, когда оркестр исполняет музыку нефтяного миллионера и доморощенного композитора Гордона Гетти. До сего дня единственным композитором, исполняющимся “за бесплатно”, был основатель оркестра Михаил Плетнев. Теперь в полку “неспонсорского” репертуара РНО прибыло.

Российская премьера симфонии известного питерского композитора Леонида Десятникова была назначена в позапрошлом сезоне РНО, вскоре после мировой премьеры в Германии в рамках общеевропейского проекта “Веймар – культурная столица Европы”. Питер тоже не захотел отставать и запланировал исполнение “Зимы священной”. Оба эти концерта отменились из-за проблем с хором. Ни один столичный коллектив нужного “размера” не захотел разучивать тексты на английском языке из учебника 1949 г. (Именно эта книга, найденная композитором случайно на чердаке подмосковной дачи, и послужила толчком для создания симфонии. ) Даже нынешний концерт был под угрозой отмены, пока не нашлась Магнитогорская хоровая капелла, которая на днях исполнила российскую премьеру симфонии в Екатеринбурге (РНО опередил один из его приглашенных дирижеров, Дмитрий Лисс, со своим уральским оркестром). А потом выступила и в Москве, почтя за честь для себя выйти на сцену БЗК в юбилейном, 100-м сезоне.

Московской премьерой “Зимы священной” дирижировал Андрей Борейко, который и провел мировую премьеру симфонии Десятникова. Он много работал с композитором над его произведением, поэтому исполнение “Зимы священной” было обречено на успех. Несмотря на то, что оркестр демонстрировал “неприспособленность” к современной музыке, а хор пел по-английски с уральским акцентом. Испугавшись, что публика не соберется на такой репертуар, дирекция оркестра предложила исполнить в первом отделении что-нибудь шлягерное. Удивительно, но в этот вечер получилось все наоборот. Популярные “Вариации на тему рококо для виолончели с оркестром” Чайковского, исполненные вместе с прославленным солистом Борисом Пергамещиковым, выглядели прелюдией к главному событию вечера (зал даже не вызвал солиста на традиционный “бис”).

Для Десятникова исполнение симфонии носило принципиальный характер. Его популярность связана в первую очередь с киномузыкой ( “Дневник его жены”, “Кавказский пленник”, “Москва”) и многочисленными и высококлассными обработками наследия Астора Пьяццоллы. Сам Десятников уже не раз признавался, что его роман с классиком аргентинского танго завершен. Поэтому исполнением оригинального произведения большой формы композитор безусловно хотел доказать право на собственное имя и творчество. Значительность этого произведения для его автора подчеркивает и тот факт, что в прологе хор распевает по-английски цитату из “Моцарта и Сальери” Пушкина: “Слушай, Сальери, мой. .. ” – вместо моцартовского “Реквиема” следует название симфонии Десятникова.

В главном своем произведении композитор во многом продолжает путь великого Стравинского, у которого в ХХ в. было много эпигонов, но мало стоящих последователей. Как и Стравинский в своем балете “Весна священная”, Десятников выставляет напоказ историческое юродство, не просветляя и не осуждая то, что стало достоянием истории. Можно вспомнить неоромантика Рихарда Штрауса, который в “Кавалере розы” передавал дух моцартовского времени через вальсы. Десятников для воссоздания эпохи полувековой давности использует материал главных отечественных классиков. Две первые части посвящены Москве: тексты о радиаторах центрального отопления, газе и свете (которые от перевода на английский язык становятся еще более идиотскими) возрождают к жизни “советского” Шостаковича (главная тема “Праздничной увертюры”). А в противовес ему из музыки возникает начальная тема из “Весны священной” Стравинского. В диптихе о главных культовых фигурах советской культуры – Чайковском и Пушкине (в 1949 г. отмечалось 150 лет со дня рождения поэта) – проскальзывает цитата из “Манфреда” Чайковского. Патологически глупая часть “Спорт” полна квазицитат из американских минималистов, творчество которых, по мнению композитора, “обнаруживает парадоксальное сходство с “советским срезом”.

В финале сопрано Юлия Корпачева поет детским голоском, что “хочет быть сталинским соколом”, под аккомпанемент струнных и органа, звучащего, как шарманка. И “Зима священная” предстает не пародией на сталинский стиль и не музыкальным переложением идеи соцарта (чего очень боится ее автор). В “Весне священной” Стравинский пытался справиться с регрессией в музыке путем ее отображения. В “Зиме священной” Десятников подытожил эти попытки и на уровне музыкального материала, и на уровне “идеологическом”, отрицающем на самом деле всякое идеологизированное начало в искусстве. Жаль только, что симфония Десятникова после московской премьеры будет отложена в стол и РНО вряд ли исполнит ее еще раз.

Вадим Журавлев, Ведомости 28 марта 2001 г.

 

 

Журналист, критик, продюсер